Любовники «корыстные» и «манипулирующие» («асоциальные»)

.

Когда очарование превращается в яд, или «Не повезло, но жизнь — штука жестокая»
Термин «асоциальный» любовник не совсем верен. В действительности такой человек весьма искушен в общественных отношениях, но использует свои знания и умения для достижения собственных интересов. Это прирожденный продавец, ас своего дела, способный уговорить эскимосов купить у него снег.

lubovniki_koristniye
Иногда, если его возбудимость и импульсивность превышают норму, он может склониться в сторону криминальной деятельности, однако наиболее часто такая личность добивается успеха в торговле, политике, религии и на других поприщах, где требуется владение ораторским искусством. Представители «асоциального» типа эксплуатируют других, про себя насмешливо называя их «наивными» за то, что те доверяют им. Вступая в личные отношения, они в первую очередь ищут собственную выгоду.
В этой главе я буду пользоваться терминами «корыстный» или «манипулирующий» любовник для обозначения умеренной степени «асоциального» типа (который также называется «психопатическим» или «социопатическим» типом личности).
В детстве типичными действиями для многих из них являются обман, воровство, прогулы занятий, драки, акты вандализма и побеги из дома. В наиболее экстремальных случаях в число их проступков входят поджоги и жестокое обращение с людьми и животными. В зрелом возрасте негативные особенности их поведения несколько сглаживаются, но характерными признаками представителей этого типа, тем не менее, остаются неспособность сдерживать обещания, беспорядочность половых связей, прерывистый трудовой стаж, антиобщественное поведение, воровство или занятие противоправной деятельностью.
Антиобщественные наклонности обычно усиливаются во время подросткового периода их жизни, что обусловлено гормональными изменениями организма и стремлением к независимости, через которое проходит любой подросток. Хотя «романтика вольной жизни», нередко сопровождаемая пристрастием к наркотикам и жестокости, часто «улетучивается» при переходе из подросткового возраста в зрелый, склонность ко лжи, безответственность и неспособность к раскаянию не менее часто остаются на всю жизнь, делая «манипулирующих» любовников крайне сложными партнерами для интимных отношений.
Из всех личностных типов, обсуждаемых в этой книге, «корыстные» и «манипулирующие» любовники являются наиболее опасными. Самая зловещая черта, характеризующая их личность, состоит в полном безразличии к тому, как их поведение отражается на других людях. Именно эта бессердечность и жестокость делает их крайне деструктивными и невосприимчивыми к лечению.
В предыдущих главах я предлагал вам различные способы для ПОНИМАНИЯ определенного типа личности, ПЕРЕСМОТРА собственных ожиданий и ПРЕОБРАЗОВАНИЯ ваших интимных взаимоотношений с партнером, принадлежащим к тому или иному типу. В этой главе, однако, я укажу вам только пути ПОНИМАНИЯ партнера «корыстного» или «манипулирующего» типа, но вместо ПЕРЕСМОТРА ваших ожиданий и ПРЕОБРАЗОВАНИЯ интимных отношений с ним я буду категорически рекомендовать вам ПОРВАТЬ все связи с таким партнером. Единственная ваша возможность обезопасить себя заключается в том, чтобы не вступать в отношения с «корыстным» или «манипулирующим» любовником или немедленно прервать эти отношения.
Причина, делающая мое мнение о «манипулирующих» любовниках столь циничным, состоит в том, что их практически абсолютная неспособность поддерживать близкие, теплые и основанные на взаимной ответственности связи с друзьями, членами семьи или интимными партнерами не позволяет строить отношения с ними на доверии, не боясь при этом оказаться эксплуатируемой стороной. Их развитые навыки общения в сочетании с импульсивностью характера и отсутствием чувства вины приводят к тому, что при возникновении дома каких-либо спорных или проблемных ситуаций они немедленно обращают свое внимание на всегда ожидающий их «запасной аэродром», где и удовлетворяют свои сексуальные потребности. «Иметь по девчонке в каждом порту» — вот их девиз, провозглашаемый с гордостью и самодовольством.
Поступки говорят громче слов — этот афоризм стоит запомнить тем, кто имеет дело с «корыстными» любовниками. В общении они очаровательны и щедры на добрые слова и обещания, они могут быть обаятельными собеседниками, но их поведение рано или поздно опровергнет все их возвышенные речи. Это те любовники, которые посылают вам дюжину великолепных роз на метровых стеблях, а сами тем временем занимаются сексом с вашей лучшей подругой. Они отлично знают, как выразить свою «любовь» цветами, словами или изысканными сексуальными техниками, но не умеют и не хотят подтверждать ее преданностью и верностью.
Слова «манипулирующих» любовников подобны выписываемым ими чекам, которые возвращаются владельцу с отметкой о его неплатежеспособности. Остерегайтесь велеречивого любовника, когда слышите от него признания в любви! Его клятвы на самом деле означают: «Доверься мне, чтобы я мог воспользоваться тобой для удовлетворения своих желаний и целей». Когда «корыстный» любовник употребляет слова «любовь», «брак» или «доверие», он вкладывает в них совершенно иной смысл, чем вы могли бы ожидать. Эти слова фальшивы, как упомянутые выше чеки, и не заслуживают доверия. Общий признак всех представителей «манипулирующего» типа — от закоренелых преступников до рядовых подонков — в той легкости, с которой они раздают заведомо невыполнимые обещания.
Для «корыстных» любовников жизнь представляется гигантским кроссвордом, который нужно заполнить словами, чтобы получить первый приз, но слова эти сами по себе не имеют большого значения и смысла, и употребление их диктуется только требованиями момента.
Выше мы уже отмечали, что «невротики» во многом противоположны «актерам». Чуть позже мы убедимся, что «корыстные» и «манипулирующие» любовники являют собой такую же противоположность «ведомым» и «ведущим». Если «ведомый» использует свои навыки общественного поведения пассивно, чтобы угодить другим и снискать их расположение, то «манипулирующий» любовник независим в своих социальных установках и пользуется искусством общения, чтобы подчинить себе других и не беспокоиться о том, как угодить им. «Ведомые» доверяются окружающим, ища в них поддержки, тогда как «манипулирующие» доверяют исключительно себе.
Если представители «манипулирующего» типа обладают повышенной возбудимостью и импульсивностью, что бывает нередко, они проявляют склонность к криминальной деятельности. Такие типы личности принято называть «асоциальными», «социопатическими» или «психопатическими». Однако (и это справедливо для любого личностного типа) важно помнить, что характерные для них признаки — импульсивность, отсутствие чувства вины, владение искусством риторики — значительно варьируют по интенсивности у различных представителей типа, и потому, конечно, далеко не все «манипулирующие» личности становятся преступниками. Справедливости ради следует отметить, что в таких основанных на конкуренции сферах деятельности, как бизнес, торговля, юриспруденция, политика или военное дело, подобные качества являются необходимыми для достижения карьерного успеха.
Для «манипулирующих» любовников мир представляется местом, переполненным разочарованиями и опасностями. Они с подозрительностью относятся к окружающим и всегда следуют не такому уж золотому правилу: «Нанеси удар первым, не дожидаясь, пока его нанесут тебе!» Доверяя только себе, они практически лишены привязанностей и не знакомы с угрызениями совести. Наиболее близким эквивалентом слов сочувствия или сожаления им служит фраза: «Такова жизнь».
Керк
— Вот так! Надеюсь, этот урок пойдет тебе на пользу! Может, теперь ты запомнишь, что надо запирать своих животных, когда я этого от тебя требую!
Казалось, отзвук резких слов отца, с силой захлопнувшего за собой дверь, тяжелым облаком остался висеть в утреннем воздухе, и только теперь восьмилетний Керк постепенно начал осознавать значение происшедшего. Вереница тревожных мыслей, мгновенно сменявших одна другую, пронеслась через его сознание.
«Что если Рой наябедничает ребятам в школе?»
От мысли, что Рой расскажет обо всем, его чуть не стошнило, потому что он был уверен, что Рой обязательно расскажет. Тот никогда не упускал возможности выделиться на фоне других, обливая их грязью.
«А вдруг Джимми придет поиграть в бейсбол?»
Было воскресенье, и хотя обычно ожидание прихода лучшего друга приводило Керка в радостное возбуждение, сегодня все было иначе — совсем иначе. От мысли, что скоро Джимми увидит его, Керка наполняло чувство непреодолимого и разрывающего душу стыда.
«Может, еще и кузины придут?» — с ужасом подумал Керк.
Приход Джимми был неизбежен. Сегодня воскресенье, а по воскресеньям они играли в бейсбол вот уже несколько месяцев подряд. Он уже решил, что скажет Джимми. Подумать о том, что он предстанет перед своим лучшим другом в таком виде, было ужасно, но предположить, что и любимый дядя с дочерьми могут стать свидетелями его унижения, было выше его сил, и Керк заплакал.
Тревожные мысли, роившиеся в голове, были не единственной причиной нахлынувшей на него тошноты — солнце в это июльское утро припекало все сильнее, и от мертвого щенка, привязанного к его шее, начал исходить сладковатый запах.
— Прости меня, Дружок! — всхлипнул Керк. — Я не специально оставил дверцу открытой! Я просто забыл о ней! Я не хотел, Дружок!
Вид, запах маленького тельца, ощущение на коже шеи холодной шерсти мертвого животного делали невыносимым его горе от потери любимца, но охватившее его чувство стыда было настолько всеобъемлющим, что, казалось, заглушало душевную боль и угрызения совести.
Это был один из последних эпизодов в жизни Керка, когда он, по его собственным воспоминаниям, испытывал какие-либо сильные эмоции. Чувства раскаяния, стыда и любви постепенно стали вытесняться садистским юмором, грубой бравадой и повышенной сексуальностью. Инцидент, происшедший с ним в то воскресенье, навсегда изменил Керка.
А он так гордился своим новым щенком! Даже пробовал научить Дружка кое-каким командам, но юный спаниель, не секунды не способный усидеть на месте, только и делал, что пытался лизнуть своего хозяина в лицо. Отец говорил, что Керк слишком мал, чтобы заботиться о щенке, но мама встала на сторону сына. Когда отец вышел за утренней воскресной газетой, он обнаружил, что Дружка сбила проезжавшая машина. Он проверил вольер собаки и убедился, что дверца его была раскрыта. Таким образом, Керк нарушил «правило номер один», согласно которому всегда обязан был сажать щенка в вольер и запирать дверцу после того, как поиграет с ним.
Тогда отец и решил привязать щенка к шее Керка и заставить сына носить его на себе весь день, чтобы «преподать ему урок, который он никогда не забудет».
И он своего добился! Много лет спустя, когда мы вместе учились в старших классах, Керк вспоминал тот день, как самый ужасный в его жизни, а отца называл не иначе как «психом рехнувшимся». «Ненавижу ублюдка, — говорил он мне. — Он научил меня никому не доверять. Неплохой урок, а?»
То воскресенье стало поворотным моментом в жизни Керка. Он сам разделил ее на две части, которые стал называть ДЩ и ПЩ («до щенка» и «после щенка»), и говорил, что «в тот день старик просто оттрахал мне мозги. С тех пор я стал совсем другим».
Однако все началось (или закончилось) отнюдь не в день происшествия со щенком. Нет сомнений, что важно определить инцидент в жизни ребенка, необратимо травмировавший его психику, но еще важнее понять ту ежедневную атмосферу, на фоне которой этот инцидент имел место. Потому что травма ребенка была хронической и состояла она в том, что он изо дня в день жил с отцом, способным «преподать ему урок», привязав мертвое животное к шее. Постоянное общение с отцом возымело на Керка куда большее влияние, чем единственное трагическое происшествие. То, как повел себя отец с сыном в день гибели щенка, было всего лишь вершиной айсберга.
Отец Керка был алкоголиком, которому найти очередное место работы было так же сложно, как и удержаться на нем. Если ему удавалось куда-нибудь устроиться, то после окончания рабочего дня он непременно заглядывал в бар и возвращался домой абсолютно пьяным только несколько часов спустя. Керк и Рой, завидев пьяного отца, с трудом преодолевавшего порог, мгновенно прятались в своих комнатах или убегали к соседским детям, чтобы только не попасться ему на глаза. Отец избивал сыновей часто и беспричинно. Его жестокость сама по себе была травмирующей для их психики, однако ее опасность еще более усугублялась оттого, что она никак не провоцировалась поведением детей. Вопреки всякой логике, жестокость отца зависела только от количества выпитого им.
В такой непредсказуемой, но эмоционально напряженной обстановке Керк и сам стал прибегать к насилию как способу избавления от царившего в его душе смятения. Привычка постепенно превращалась в характер, и вскоре за ним закрепилась устойчивая репутация «драчуна». Играя, например, в бейсбол, он все чаще стал пытаться решать спорные вопросы при помощи кулаков.
Ему уже не хотелось, как раньше, заботиться о ком-то, все его желания теперь сводились к хаотичному поиску удовольствий, и при удовлетворении этих импульсивных потребностей мнение других учитывалось все меньше и меньше. К тому времени, как ему исполнилось двенадцать, он уже проявлял завидную сексуальную активность, пользуясь любой подворачивавшейся возможностью и хвастаясь затем перед приятелями своими подвигами.
Я был хорошо знаком с Керком, потому что мы росли по соседству и ходили в одну школу — пока, конечно, он ее не бросил. И местные органы правопорядка не менее хорошо были знакомы с Керком и его семьей. Его отец не раз оказывался под стражей за вождение автомобиля в нетрезвом виде, воровство, драки, нарушение общественного порядка и, разумеется, жестокое обращение с членами своей семьи. Впрочем, он скорее был местным дебоширом, нежели серьезным преступником. Несколько раз соседям приходилось вызывать полицию, чтобы утихомирить отца Керка, когда признаки скандалов в его доме становились слишком явными. В пьяном угаре он регулярно избивал жену, но она ни разу не выдвинула против него обвинение и не позвонила в полицию, опасаясь, что «от этого будет только хуже».
Достигнув подросткового возраста, Керк практически не заходил в магазины, чтобы хоть что-нибудь не стащить из них. Он постоянно хвастался своими приобретениями, полученными, как он выражался, благодаря «ловкости рук». Несмотря на то, что отец его пил беспробудно, семья Керка никогда не испытывала серьезных материальных затруднений, поскольку мать трудилась на двух работах и всю зарплату тратила на продукты и предметы первой необходимости. Таким образом, когда Керк воровал даже самые незначительные товары — конфеты, жевательную резинку или водяные пистолеты, — он делал это не из-за нужды, а ради «спортивного интереса».
Потеряв последние остатки совести, он стал воровать деньги из ящика для пожертвований местного католического прихода и лазить по складам Армии Спасения, не гнушаясь ничем, что могло бы привлечь к себе его внимание. Однако еще примечательнее его воровства была та непоколебимая самоуверенность, с которой он им занимался.
Керку всегда удавалось сохранять «хладнокровие», и несколько раз, когда его «ловили с поличным», он рассказывал настолько жалостливые истории о «болезни мамочки», что хозяева магазинов отпускали его на все четыре стороны, не заявляя в полицию. Один раз ему даже позволили забрать украденное для «голодающей» матери. Такой поворот событий привел Керка просто в неописуемый восторг, потому что ему удалось «лихо одурачить» управляющего. В душе его не возникло даже намека на угрызения совести, как не появилось и чувства благодарности управляющему за его доброту.
Когда смерч разрушил несколько домов в зажиточном районе соседнего городка, Керк отправился туда в ночную экспедицию, рассчитывая поживиться оставшимся без хозяев добром. Он решил, что если первым обнаружит в развалинах тела погибших, то ему по праву достанутся их бумажники и драгоценности. Ранним утром следующего дня он вернулся с «добычей» — несколькими ювелирными изделиями и небольшой суммой наличных денег — и принялся с упоением рассказывать о том, как нашел тела и опустошил их карманы. Позже выяснилось, что хотя разрушения были катастрофическими, ни один человек, оказавшийся под завалами, не погиб. В действительности Керк под покровом темноты обыскал несколько домов, а свою историю просто выдумал, чтобы произвести на нас впечатление.
Нас это не слишком удивило — мы уже привыкли, что Керк почти никогда не говорил правду. Даже в тех случаях, когда честность не грозила ему никакими неприятностями и не влекла неудобств, он просто не мог удержаться от преувеличений, которые, как вы можете догадаться, были направлены на формирование в наших глазах определенного представления о нем. Впрочем, он и не скрывал, что с помощью лжи может выкрутиться из любой ситуации, если ему «придется туго», и охотно делился с нами многочисленными примерами из собственной жизни, подтверждавшими этот тезис.
В старших классах Керк стал не успевать по большинству предметов, потому что не занимался, а большей частью просто «валял дурака». Занятия он пропускал чаще, чем появлялся на них. Он заявлял, что «школа нужна только тем, кому не хватает мозгов, чтобы обойтись без нее», и на практике воплощал в жизнь свою теорию. Внешне привлекательный, обаятельный и скорый на язык, он активно пользовался врожденным даром красноречия и сообразительностью, чтобы «обводить вокруг пальца» людей, с которыми сводила его жизнь.
Однажды, например, работая на местной заправочной станции, он решил устроить себе выходные в конце недели, несмотря на то, что по графику в эти дни должна была работать его смена. В то время он был помолвлен с девушкой, которая была от него без ума, и летом они собирались пожениться. Внеплановые выходные, однако, понадобились Керку для того, чтобы съездить на север к одной из его многочисленных «посторонних» подружек. У него всегда были «запасные» девчонки, так как он твердо придерживался принципа «не складывать все яйца (или сперму) в одну корзину».
Претворяя свои планы, Керк сказал начальнику смены, что его мать срочно положили в больницу с сердечным приступом и ему необходимо немедленно увидеться с ней. Ее состояние, сказал он, внушает серьезные опасения. Врачи якобы позвонили ему и сказали, что не уверены, сможет ли она выкарабкаться. Начальник, разумеется, с готовностью предоставил ему выходной.
Довольно смеясь, Керк поделился со мной, что работает на «такого болвана, которому даже любой дебил навешает лапшу на уши». Именно это, казалось, было движущей силой всей его жизни — желание перехитрить, обмануть всех и каждого. Для него любые взаимоотношения были постоянным соревнованием, смысл которого сводился к тому, чтобы использовать других в своих интересах и не позволить им использовать себя. «Золотым правилом» всей жизни Керка было: «Нанеси удар первым, не дожидаясь, пока его нанесут тебе!»
У этого правила были и варианты: «Не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня» и «Синица в руках лучше, чем журавль в небе». Поскольку его невеста не намерена была лишаться девственности до первой брачной ночи, а Керк не собирался отказывать себе в удовлетворении сексуальных потребностей, он нашел из этой ситуации самый простой для себя выход — солгал начальнику и провел «пламенные выходные» с одной из своих «крошек на севере».
Нетрудно заметить, как хаотичное детство Керка повлияло на формирование его замешанного на импульсивности пессимизма. Постоянно сталкиваясь с неоправданно жестоким обращением отца, он был просто не в состоянии справиться с порождаемыми этим обращением эмоциями. Наиболее очевидно это проявилось в инциденте со щенком — как мог восьмилетний мальчишка совладать с переполнявшими его чувствами горя, стыда и злости, оказавшись отвергнутым своей семьей? Пожалуй, только так, как это сделал Керк — «отключив» свои чувства, взяв на вооружение браваду и отказавшись от эмоциональной поддержки окружающих. Инцидент со щенком стал лишь экстремальным проявлением того, что происходило с ним постоянно. Почти ежедневно он был участником ярких эмоциональных конфликтов, главную роль в которых играл его отец. Или он был свидетелем скандалов между отцом и матерью, или слышал крики избиваемого Роя, или сам подвергался моральным и физическим унижениям.
В подростковом возрасте Керк сталкивался с представителями власти практически ежедневно. Основными его занятиями в школе и вне ее стен стали ложь, воровство, прогулы, вандализм и драки, вследствие чего он регулярно «общался» с директором школы, полицией и чиновниками городской администрации. После происшествия со щенком он несколько раз был замечен в жестоком обращении с животными. Обычно он «развлекался» тем, что швырял камни и палки в собак и кошек, однако однажды дошел до того, что поджег соседского кота. Возмущенные хозяева животного заявили в полицию, и Керку пришлось провести несколько дней в окружной тюрьме, однако — и это было для него типично — арест сделал его знаменитостью среди соседских подростков, не питавших к кошкам особой приязни, а сам факт уголовного наказания только привлек их внимание к его подвигам.
Психопатический тип личности Керка начал усугубляться в старших классах школы. Он стал активно заниматься торговлей наркотиками, а на смену магазинному воровству пришли угоны автомобилей. Его «ораторское искусство» со временем только совершенствовалось, и Керк изначально способен был убедить кого угодно и в чем угодно. Теперь, однако, его все больше притягивали настоящие преступления. Однажды, например, он изнасиловал пятнадцатилетнюю девушку, и та заявила на него в полицию. Когда его арестовывали по обвинению в изнасиловании, он находился за рулем угнанной машины.
Три года он провел в тюрьме штата, ставшей для него своего рода «криминальным университетом». На свободу вышел куда более осмотрительным, твердо решив никогда больше не попадать за решетку. Он женился на Сэнди, девушке, с которой познакомился в тюрьме, и в качестве «уникального свадебного подарка» вытатуировал на ягодицах слова «Керк и Сэнди». Предметом его особой гордости было то, насколько симметрично располагалась эта надпись на обеих сторонах ягодиц.
Татуировка, однако, потеряла свою актуальность, едва успев высохнуть, так как его брак с Сэнди продлился всего несколько месяцев (поскольку она не принадлежала к числу «ведущих»). Вернувшись домой после медового месяца, проведенного на островах Карибского моря, он с гордостью рассказывал приятелям о том, как ему удалось «подцепить» там несколько местных «горячих телок». Он часами с восторгом повествовал о бескрайних песчаных пляжах, легкодоступных наркотиках, не облагаемой налогами выпивке и тому подобных прелестях южного отдыха, ни словом при этом не обмолвившись о Сэнди или о том, как он чувствует себя в роли женатого мужчины. Казалось, его единственной целью было произвести на нас впечатление, похвастать, как ловко он все провернул, когда «сделал» эту «местную цыпочку» в номере мотеля через коридор от их комнаты после того, как удовлетворил Сэнди и она уснула. Мысль о серьезном отношении к собственным брачным клятвам была для Керка абсолютно чуждой.
Ему прекрасно было известно, что супружеская неверность не входит в число добродетелей, однако его всегда привлекали риск и опасность, а стремление заполучить «запретный плод» было для него несравненно более возбуждающим, чем спокойные «разрешенные» интимные отношения с женой. Характерной особенностью его сексуального поведения было неудержимое желание вступать в интимные связи с любой особой женского пола — от несовершеннолетних подростков до солидных жен уважаемых граждан города, — и те и другие возбуждали его именно тем, что сексуальные контакты с ними были потенциально рискованными, но не влекли за собой обязательство вступать в брак.
Он любил хвастать тем, что «оприходовал» жену шефа полиции и других дам, мужья которых занимали соответствующее общественное положение в городе. И мы никогда не были до конца уверены, где заканчиваются факты и начинается обычный для него вымысел, однако не приходится сомневаться в серьезности его отношений с некоторыми замужними женщинами, поскольку не раз ему приходилось покидать пределы штата, спасаясь от физической расправы, которую намеревались учинить над ним разгневанные мужья его любовниц. Впрочем, когда накал страстей несколько стихал, Керк возвращался и вновь, как ни в чем не бывало, принимался за прежнее.
Я никогда не занимался Керком профессионально. Как и большинство асоциальных типов, он не испытывал потребности в лечении и подвергался ему только принудительно, когда находился в заключении. В тюрьме он проходил обязательные сеансы групповой психотерапии, которые затем презрительно назвал «пустой тратой времени».
Чтобы определить, насколько высока вероятность того, что ребенок или подросток станет «манипулирующим» взрослым, специалисты пользуются следующими критериями. Такая опасность считается обоснованной, если по крайней мере три критерия из перечисленных соответствуют действительности:
1) часто прогуливал занятия в школе;
2) живя с родными или приемными родителями, по меньшей мере дважды не ночевал дома;
3) часто являлся инициатором драк;
4) по меньшей мере в двух драках пользовался оружием;
5) насильно склонял кого-нибудь к сексуальным действиям;
6) проявлял жестокость по отношению к животным;
7) проявлял жестокость по отношению к другим людям;
8) намеренно наносил ущерб чьей-либо собственности;
9) намеренно устраивал поджоги;
10) часто лгал;
11) по меньшей мере два раза совершал кражи без присутствия жертвы (например, магазинное воровство, использование поддельных документов и т. д.);
12) совершал кражи в присутствии жертвы (например, похищение кошельков, ограбление прохожих, вооруженный грабеж).
Следующие критерии используются для определения асоциальных личностей среди взрослых. Если четыре критерия соответствуют действительности, человек считается принадлежащим к асоциальному типу:
1) не способен непрерывно работать продолжительное время, что характеризуется:
а) частыми пропусками работы без уважительных причин;
б) повторяющимися увольнениями с работы без четких планов о будущем месте работы;
в) нежеланием работать или неспособностью устроиться на работу в течение шести месяцев и более за пятилетний период при наличии рабочих мест;
2) не способен соблюдать общественные нормы поведения, то есть наносит ущерб частной собственности, ворует, ведет себя вызывающе по отношению к окружающим или занимается незаконной деятельностью (независимо от наличия или отсутствия приводов в полицию);
3) отличается раздражительностью и агрессивностью, что характеризуется неоднократным участием в драках, нанесением оскорблений и проявлением жестокости, в том числе по отношению к членам семьи и детям;
4) хронически неспособен выполнять финансовые обязательства, что характеризуется отказом возвращать долги, поддерживать материально детей и т. д.;
5) не способен планировать свои действия или поступает импульсивно, что характеризуется:
а) переездами с места на место без явной необходимости и четкой цели;
б) отсутствием постоянного адреса места жительства;
6) проявляет склонность к искажению фактов, что характеризуется ложью, использованием вымышленных имен или обманами других людей ради личной выгоды или удовольствия;
7) пренебрегает правилами безопасности, что характеризуется частыми штрафами за превышение скорости вождения автомобиля, вождением в нетрезвом виде и т. д.;
8) не способен адекватно выполнять родительские функции, что характеризуется одним или несколькими следующими признаками:
а) недостаточное кормление ребенка;
б) болезни ребенка по причине несоблюдения гигиенических норм;
в) неспособность организовать адекватную медицинскую помощь серьезно больному ребенку;
г) кормлением ребенка и уходом за ним занимаются соседи или живущие отдельно родственники;
д) неспособность организовать уход за маленьким ребенком при отсутствии дома родителей;
е) повторяющиеся траты денег, отложенных на хозяйственные нужды;
9) не способен поддерживать моногамные отношения дольше одного года;
10) не способен испытывать угрызения совести, ищет оправдания своему поведению, совершая антиобщественные поступки.
Приведенный выше список признаков проблемного поведения больше похож на руководство для должностного лица, осуществляющего надзор за условно освобожденными преступниками. Вам не требуется заучивать его наизусть — главное, что вы должны сделать, это достаточно ясно представлять себе суть личностного типа «корыстного» человека. Такие люди обычно бывают жестокими и бессердечными, изворотливыми, презрительно относящимися к властным структурам, они почти всегда импульсивны, беспокойны и безжалостны.
Нет необходимости говорить, что эти люди являются не самыми желанными партнерами в любой области долговременных отношений, будь то бизнес, отдых, образование или секс. Поскольку целью их является немедленная, краткосрочная выгода, в начальной стадии отношений они могут казаться милыми и очаровательными, однако вскоре они выведут из терпения любого, кто попытается поддерживать о ними более продолжительные отношения.
Жизнь в десятиминутном интервале — вот тот принцип, которого придерживаются «корыстные» любовники. Представьте себе, что вся ваша жизнь продолжается десять минут. Что произойдет с вашим миром? Вы вдруг обнаружите, что у вас нет долговременных целей, — никаких планов на будущее, кроме того, чтобы улизнуть из магазина с украденными товарами, ущипнуть цыпку, разносящую напитки по столикам, или обналичить похищенную кредитную карточку и не попасться на этом. Такие рассчитанные на перспективу задачи, как закончить колледж, завести семью, написать роман или организовать доходное предприятие, даже не рассматриваются в вашей повестке дня, поскольку для их реализации требуется время, которого у вас нет.
«Сиюминутное существование» становится вашей доминантной моделью поведения, разбивая реальность на отдельные фрагменты, все события и происшествия в которых рассматриваются как самостоятельные, не связанные между собой и существующие только в настоящем времени. «Над пролитым молоком не плачут» — с этой точки зрения вы оцениваете прошлое, тогда как в планировании будущего руководствуетесь принципом: «Синица в руках лучше, чем журавль в небе». Вот почему на продолжи тельном отрезке времени поведение «корыстного» любовника деструктивно и неадекватно, но представляется в высшей степени компетентным и эффективным в строго ограниченном временном интервале.
Если вам приглянулась какая-нибудь красотка, почему бы не приударить за ней сейчас же? Вопрос о том, как это отразиться на вашем браке, не существен, поскольку он относится к далекому будущему. Если вы хотите купить что-либо, можно воспользоваться кредиткой, а если ваш счет исчерпан, можно «позаимствовать» кредитку у кого-нибудь или выписать чек. Если чек будет возвращен банком как недействительный (а вы не сомневаетесь, что именно это и произойдет), об этом можно будет побеспокоиться позже — в отдаленном будущем.
Подобный образ жизни порождает хаос в таких долговременных отношениях, как брак, работа или образование. И все же, если ваша жизнь продолжается только десять минут, это не лишает ее смысла. Хватай сейчас, потому что в следующий момент такого шанса может не представиться.
Первое впечатление. Для «корыстных» любовников произвести первое впечатление — главенствующая задача. Именно в эти моменты они могут быть максимально эффектными и эффективными. Им прекрасно известно, как играть в игру под названием «свидание», они обольют вас духами, осыплют цветами и окружат таким вниманием, что вы мгновенно почувствуете себя любимой и единственной. Они отнюдь не выглядят плохо ориентирующимися в ситуации — как раз напротив. В начальной стадии отношений «манипулирующие» любовники умеют произвести впечатление, как никто другой.
Через некоторое время поведение «корыстных» любовников непременно изменится, однако на первых порах они великолепны во всех отношениях, поскольку обычно не испытывают волнений и потому кажутся уверенными и решительными. «Актеры» в высшей степени эмоциональны, часто теряют контроль над собой и производят впечатление «не совсем нормальных»; «невротики» из-за своих неуклюжих попыток справиться с волнением через стремление к порядку или выполнение столь же неуклюжих ритуалов выглядят закрепощенными; «ведомые» и «ведущие» настолько стараются быть «милыми», что кажутся крайне уязвимыми. «Манипулирующие» любовники, однако, спокойны, уверенны и способны полностью контролировать ситуацию.
Клекли, один из ведущих специалистов по исследованию асоциального типа личности, описывал его представителей следующим образом:
«Мы видим чрезвычайное самообладание, но не взвинченность или взволнованность, разумную заботу о собственном физическом здоровье, но не озабоченность физиологическими потребностями. Даже в критических обстоятельствах, оказавшись в которых обычный человек почувствовал бы смятение, замешательство, смущение, беспокойство или волнение, их относительное спокойствие выглядит выдающимся» (1976, с. 340).
Культурные факторы. Во многих отношениях вся наша культура основывается на манипулировании, и мы восхищаемся им, когда оно приносит успех. Нас приводят в восторг люди, взобравшиеся на самую вершину социальной лестницы, и часто мы просто не задумываемся о том, через сколько тел им пришлось переступить в этом восхождении. Нас вдохновляют истории в жанре «из грязи в князи», и мы в большинстве случаев не очень принципиальны при осмыслении пути, приведшего «в князи». Дональд Трамп сделал себе состояние и имя, ну так что ж, если для этого ему пришлось срезать несколько острых углов? Бизнес есть бизнес. Политики ориентируются на различные социальные группы, чтобы быть избранными и переизбранными, поэтому стало аксиомой, что далеко не всегда они говорят именно то, что думают. Умение «складно лгать», вести пространные дебаты и никогда не признавать ошибки характерно как для политиков, так и для социопатов. Президенты Никсон и Рейган не раз «забывали детали», когда это отвечало их интересам, а Клинтон время от времени позволял себе побаловаться «косячком» — не в затяжку, разумеется.
Художественные фильмы, делающие кассовые сборы, являются индикатором того образа жизни, за который «голосуют» зрители. Мы стремимся проникнуть в личную жизнь тех, с кем хотели бы себя идентифицировать. Фильмам о людях улицы, таким, например, как «Сорная трава», никогда не суждено завоевать зрительскую популярность, несмотря даже на блестящую игру великолепных Мэрил Стрип и Джека Николсона. С другой стороны, фильмы в жанре «Крестного отца», прославляющие благополучие асоциальных личностей, даже достигнутое насилием, обречены на успех.
Решительный, хладнокровный и до зубов вооруженный герой телевизионных вестернов привлекает зрителей на протяжении десятилетий, и я очень сомневаюсь, что причина этого кроется в том, что на экране он отстаивает моральные ценности. С некоторыми заслуживающими внимания исключениями, такими как «Маленький домик», практически все экранное время большинства вестернов отдается изображению крайне асоциальных ковбоев.
Нас привлекает успех, и не всегда мы критически относимся к тому, как наши герои достигают своих вершин. Разрабатывают ли они религиозную ниву (как Джимми Суоггерт или Бэккеры), являются ли магнатами бизнеса (как Дональд Трамп или Айвен Боски) или успешными политиками, мы склонны многое прощать этим «белым воротничкам», профессиональным ловчилам. Чуть строже, но не менее восхищенно относимся мы и к «успешным» серийным убийцам. Пример тому Тед Банди, долгое время бывший сенсацией средств массовой информации.
Как ни прискорбно это осознавать, но многие верят в справедливость таких удобных пословиц, как «в любви и войне все средства хороши», «бизнес есть бизнес», «кто успел — тот и съел» или «это всего лишь политика» — при условии, что человек, руководствовавшийся ими, достиг успеха! Мы ожидаем от политиков лжи, от кинозвезд — постоянной смены любовников и любовниц, от бизнесменов — действий «на грани». И они редко разочаровывают нас.
Слова «корыстных» любовников не соответствуют их чувствам. «Ну и в чем проблема? — спросите вы. — Что плохого в том, чтобы уметь всегда сохранять самообладание?» Да, хладнокровие, выдержка и уверенность — качества, несомненно, положительные, однако применительно к «манипулирующим» любовникам они являются теми признаками, которые должны заставить вас насторожиться. Дело в том, что у «корыстных» любовников отсутствует прямая связь между словами и чувствами. У них эта связь приобретает своеобразный характер. Слова для них подобны шахматным фигурам в захватывающей игре под названием «жизнь». Они знают, как влияют слова на людей, и пользуются ими для манипулирования чувствами окружающих. Лично для них, однако, непосредственная взаимозависимость между словами и чувствами отсутствует. Асоциальный любовник, таким образом, прекрасно осознает, что слова «Я так сильно люблю тебя» несут при общении эмоционально мощную нагрузку, и пользуется ими, когда они отвечают его целям, как использовал бы, например, ферзя в шахматной партии. Однако для него лично слова эти не являются эмоциональным отражением реальности, а остаются всего лишь словами!
Асоциальных любовников характеризует отсутствие соответствующих словам эмоций. Они произносят эти слова подобно тому, как выписывали бы необеспеченные чеки; и так же, как чеки, возвращаемые банком ввиду неплатежеспособности клиента, слова их пусты, потому что «не обеспечены» соответствующими чувствами. Это позволяет им манипулировать другими, к чему почти не приходится прилагать усилий, поскольку обычный человек предполагает адекватную связь между словами и эмоциями и не задумывается о том, что эти слова могут быть «аннулированы» по причине отсутствия в них реального содержания.
В последнее время организации и фирмы, принимающие к оплате кредитные карты, сначала проверяют платежеспособность клиента и только после этого вступают с ним в финансовые отношения. Если бы этот порядок был применим в мире эмоций, асоциальные личности были бы далеко не столь успешны в «одурачивании» окружающих, так как при любой попытке расплатиться «Эмоциональной Визой» она отклонялась бы как превышающая «кредитоспособность» клиента.
Их внутренние «принципы» — ловкое жонглирование словами и ставка на сиюминутность — являются сутью того типа, который мы называем «корыстным» или «манипулирующим». Их эмоции никак или почти никак не связаны с мыслями. Следствие этого — крайне неустойчивое «равновесие сил» между мыслями и чувствами и примитивность эмоций. Асоциальные личности никогда не продумывают заранее свои поступки и не рассматривают их предполагаемые последствия; их не беспокоят угрызения совести, чувство стыда или возможное наказание. Образ мышления их направлен исключительно на немедленное удовлетворение своих желаний. Богатый детский опыт научил асоциальных любовников не рассчитывать на завтрашний день.
Отношения асоциальных личностей с другими людьми основаны на том, чтобы использовать их. Поскольку асоциальный любовник живет только в «настоящем» и все его помыслы направлены на поиски немедленного удовлетворения своих потребностей, не приходится удивляться, что и отношения его с другими людьми служат той же цели. Люди для них, подобно картонным тарелкам или пластиковым стаканам, представляют собой «предметы одноразового пользования», которые можно употребить по назначению и выбросить. Слова нужны для того, чтобы «настроить» других на выполнение требуемых функций, а когда те исполнят свое «назначение», от них можно избавиться и переключить внимание на следующих жертв. Как выразился Джек после расставания с подружкой:
«Я был просто сражен наповал, когда она ушла. Думал, что жизнь моя закончилась. А на следующий день — вы можете в это поверить? — встретил Рейчел, и, представьте себе, все снова встало на свои места. Моя жизнь опять стала полноценной» (Уишни, 1976, с. 54).
Для «корыстных» любовников люди заменяемы, как автозапчасти. Если масляный фильтр вашего автомобиля отслужил свой срок, вы просто снимаете его, ставите новый и отправляетесь в путь. Вы не проливаете слезы над утратой отработавшего фильтра и не восхищаетесь новым. Масляный фильтр есть масляный фильтр. Между разными моделями, конечно, могут быть незначительные различия, но в общих чертах один фильтр не слишком отличается от другого, и механик скажет вам, какая модель подойдет к вашему автомобилю. Так и люди для «корыстных» любовников подобны масляным фильтрам — они в большинстве своем прекрасно подлежат замене.
Жестянщики. Такой взгляд на окружающих присущ всем асоциальным личностям, независимо от степени развития в них соответствующих наклонностей. «Умеренные» представители асоциального типа часто рассматривают людей как своих «потенциальных покупателей». Это было весело, но точно изображено в фильме «Жестянщики», в котором Ричард Дрейфус и Денни Де Вито играли двух торгашей, стремившихся любыми путями и кому угодно всучить алюминиевый сайдинг. В одной из моих самых любимых сцен этого фильма Ричард Дрейфус ведет переговоры о покупке автомобиля. В этой сцене во всей своей красе перед нами предстают два жулика, которые пользуются всеми доступными им средствами, чтобы заключить как можно более выгодную сделку.
Дрейфус. Слушай, давай перестанем вешать друг другу лапшу на уши и поговорим конкретно, как мужик с мужиком, идет?
Продавец. Конечно. Так сколько ты хочешь заплатить за машину?
Дрейфус. Видишь?! Вот ты опять за свое! Что это значит — сколько я хочу заплатить за машину?
Продавец. Да, скажи мне сам, сколько ты хочешь заплатить за машину.
Дрейфус. Хорошо, я скажу тебе, сколько я хочу заплатить за машину! Я хочу заплатить за нее два доллара! Да, два доллара, вот сколько я хочу заплатить!
Я убежден, что многие торговцы, политики и даже проповедники обладают яркими признаками «манипулирующего» типа личности. Любой человек, задача которого состоит в том, чтобы представить сомнительный продукт в максимально выгодном свете или продать его по заведомо завышенной цене, ничем не отличается от асоциальной личности, когда обсуждает с потенциальным покупателем условия предстоящей сделки. В таких ситуациях «целевой объект» становится для манипулирующей им личности его «страховым полисом», «новообращенным», «избирателем» и т. д. И во всех случаях «корыстный торговец» в полной мере пользуется ораторским искусством, говоря именно те слова, которые хочет услышать от него потенциальный клиент.
При крайних — или криминальных — проявлениях асоциального типа личности целевой объект, разумеется, ждут значительно более серьезные последствия, нежели приобретение не нужного ему алюминиевого сайдинга или страховки, однако деперсонализация жертвы преступником ничем не отличается от той, которую мы наблюдаем в менее серьезных случаях.
Вот как Брюс рассказывал о стрельбе, открытой им по незнакомым ему людям:
«Я стрелял в лесу по пивным банкам, когда вдруг увидел, что мимо проезжает грузовик с людьми в кузове. Ну, я и подумал, попаду ли в кого-нибудь из них. Поднял винтовку, бабах — и этот парень так и подпрыгнул! Потом я прочитал в газете, что попал ему в плечо» (Уишни, 1977, с. 54).
Когда его спросили, что он при этом чувствовал, Брюс даже не понял, что психиатр имеет в виду раненого человека, а не винтовку.
«Ну, это было такое классное ощущение — когда приклад прижимаешь к плечу. Эта винтовка здорово сбалансирована, у нее такая специальная ложа…»
«Нет-нет! Как насчет того человека? Что вы почувствовали, когда поняли, что попали в него?» «Ах, это. Да вроде ничего особенного». Это дистанцирование от жертвы характерно для представителей «манипулирующего» типа в любой форме его проявления — и для торговца подержанными автомобилями, продающего машину с заведомо негодной трансмиссией, и для жестокого и безжалостного уголовника.
«Презрительное удовлетворение» — так назвал один автор чувство гордости, охватывающее асоциальную личность, когда той удается «обвести вокруг пальца» свою жертву. Помните, как горд был Керк, вернувшись с награбленным добром из разрушенного смерчем городка? То же самое испытывает человек и при совершении менее тяжкого преступления, например, магазинной кражи, и при обычном приукрашивании своей роли в событиях, участником которых ему довелось быть. Мальчик, с упоением рассказывающий товарищам о том, что, стоя в воротах во время футбольного матча после уроков, он не пропустил ни одного мяча (хотя в действительности едва ли не каждый удар соперников заканчивался голом), повышает свою пошатнувшуюся самооценку, преувеличивая собственное мастерство и одновременно сознательно обманывая слушателей. Те же самые попытки возвеличивания себя в собственных глазах и потакания своим непомерным амбициям характерны и для наиболее одиозных представителей асоциального типа.
Альберт Де Сальво, Бостонский Душитель, так вспоминал один из сочельников, проведенных им в кругу семьи:
«В общем, я узнал, что одна из моих сестер занимается дзюдо, чтобы суметь противостоять — кому бы вы думали? — Душителю! Собираются вместе с подругами и ходят в спортивный зал тренироваться. Я говорю ей: «Уверена, что в случае чего справишься с Душителем?» Она говорит: «Я для него уже достаточно хорошо подготовлена». Тогда я говорю: «А что будешь делать, если он применит вот такой приемчик?» И не успела она опомниться, как я скрутил ее. Она и пошевельнуться не могла. И говорит: «Ну, я ведь только учусь».
Он совсем по-мальчишески усмехнулся и добавил: «У ее мужа одиннадцать сестер — все красавицы, пальчики оближешь! Я хотел добраться до каждой из них» (Франк, 1966, с. 296).
Не считая свои намерения преступными, Де Сальво бравирует тем, что хотел «добраться» до всех одиннадцати красавиц-сестер мужа своей сестры, подобно тому как Керк хвалился перед нами своими сексуальными «подвигами» или с восторгом рассказывал о награбленном в разрушенном городке «добре». И Керк, и Душитель тем самым искусственно раздували свое и без того завышенное самомнение, которое в действительности было чрезвычайно хрупким.
Такое же высокомерно-презрительное отношение к окружающим, согласно исследованиям Абрахамсена (1985), было характерно и для серийного убийцы Дэвида Берковича, известного под псевдонимом Сын Сэма:
«Он никогда не возбуждал подозрений. На почте, например, где его коллеги часто обсуждали Сына Сэма и спорили о его вменяемости, Беркович никогда не высказывал собственного мнения. «Я только слушал и не вмешивался в их разговоры. Иногда я спрашивал: «А что вы думаете об этом парне? Он чокнутый или как?» И с заметным триумфом в голосе добавил: «Никто из них так и не догадался, что это я был Сыном Сэма».
Со своей двойной ролью он справлялся с завидным хладнокровием. Однажды я зашел на почту сразу после пальбы. На лицах всех, кто там присутствовал, застыло выражение растерянности и страха. Я сказал: «Что тут произошло? Надо же, какой кошмар! Надеюсь, этого ублюдка поймают» (с. 189).
«Я не виноват!» — любимый тезис асоциальных личностей любых разновидностей. Они перекладывают вину на других, не задумываясь и с такой же легкостью, с какой нормальный человек передает масло или соль за столом. И опять же, возлагая всю ответственность и вину на окружающих, они тем самым защищают свое хрупкое, но непомерно раздутое самомнение. Как вы, должно быть, помните, «невротики», боясь ошибиться, избегают принимать решения, «актеры» в случае необходимости легко меняют свое мнение, а «ведомые» предоставляют право решать за себя другим. Асоциальные же личности, стремясь выглядеть правыми в собственных глазах, перекладывают вину на других, что получается у них легко и просто. Это явление типично для них, но в высшей степени неприемлемо для нормальных людей, когда дело касается насилия:
«Один из пациентов объяснял кражу магнитофона из автомобиля тем, что хозяин машины недостаточно надежно закрепил его на приборной доске и, таким образом, сам был виноват в том, что этот магнитофон у него украли. Другой мужчина, стрелявший в человека во время вооруженного ограбления, также обвинил в этом свою жертву: «Он вынудил меня. Он сам во всем виноват. Он ведь видел, что у меня в руке пушка. Вот и не нужно ему было бросаться на меня» (Уишни, 1977, с. 119).
Ослабление боли. Такой неоправданно жестокий поступок, как стрельба в незнакомого человека, для большинства из нас покажется ужасным, однако он является всего лишь крайним проявлением того асоциального поведения, которое ранее мы уже наблюдали у Керка. «Корыстный» тип личности формируется в ответ на жизненный опыт, который оказывается слишком болезненным, чтобы пережить его без помощи внимательных и заботливых родителей. Результатом его является «отключение» эмоций и образование из возникшего на их месте вакуума внешнего панциря под девизом «Мне на все наплевать!», предназначенного для защиты скрытого под ним хрупкого внутреннего «я». Этот панцирь, выполняющий оборонительные функции, делает невозможным развитие такого чувства, как сопереживание.
Агрессия без сопереживания — вот что делает ярость асоциальной личности столь пугающей. На первый взгляд, попытка обнаружить связи между гневом и сопереживанием может показаться странной, однако у нормальных людей способность к сопереживанию неразрывно связана с чувством гнева. Мы испытываем гнев — который называем «справедливым негодованием», — когда являемся свидетелями физического или эмоционального оскорбления. Мы злимся, когда нас стыдят или ставят в неловкое положение, особенно если чувствуем, что делается это намеренно. В таких ситуациях, однако, наш гнев жестко привязан к эмоциям. У асоциальных личностей все происходит иначе. Поскольку чувство сопереживания (способность поставить себя на место другого) им незнакомо, унижение или оскорбление человека, свидетелями которых они являются, их просто «не трогают». И именно по этой причине они сами способны наносить оскорбления спокойно, хладнокровно и равнодушно.
Разница между психопатической агрессией и обычным гневом подобна разнице между кошкой, спокойно и невозмутимо охотящейся за птицей, и двумя дерущимися котами. В первом случае мы наблюдаем агрессию хищника, тогда как второй эпизод спровоцирован эмоциональным взрывом. Агрессия, проявляемая асоциальными личностями, обычно относится к первой категории. Иногда они утрачивают присущее им «хладнокровие», но в большинстве случаев им свойственны именно хищническая агрессия и полное отсутствие сопереживания жертвам.
«Двое молодых людей ограбили женщину неподалеку от ее квартиры, отобрав у нее всего лишь десять долларов. Она не оказывала сопротивления, но один из преступников, на мгновение задумавшись, заставил ее опуститься на колени и выстрелил в затылок из револьвера двадцать второго калибра. После ареста он на допросе сразу же признался в содеянном и объяснил, что ему «просто захотелось это сделать. Ничего особенного» (Мелой, 1988, с. 233, 234).
Именно подобная равнодушная безжалостность и делает преступников столь отталкивающими в глазах нормальных людей. Полное отсутствие способности отождествлять себя с жертвой у асоциальных личностей достигает своего пика.
Асоциальный тип личности начинает формироваться уже в первые часы жизни ребенка, если он оказывается обделен постоянной заботой и вниманием родителей. Мы уже несколько раз отмечали, что склонный к асоциальному поведению ребенок «отключает» свои эмоции, поскольку они оказываются для него настолько болезненными, что он не может с ними справиться. Становление типа личности, несомненно, является составной частью воспитательного процесса, однако начинается оно с момента рождения ребенка и непосредственно связано с его способностью находиться в эмоциональном контакте с родными или приемными родителями.
Асоциальная личность не способна усваивать культурные или поведенческие нормы. У нее отсутствует глубокое подсознательное отождествление себя с родителями. Соответственно, способность к отождествлению себя с другими людьми и умение сопереживать им не развиваются уже с первых мгновений жизни ребенка.
В корне асоциального типа личности и соответствующего ему уничижительного отношения к окружающим лежит именно неспособность к сопереживанию. Сопереживание является тем фундаментом, на котором строятся искренние эмоциональные взаимоотношения между людьми. Это основа законов этики, справедливости, социальных устоев, образующих саму суть цивилизованных отношений, как мы их понимаем. «Золотое правило», требующее «относиться к другим так, как мы хотели бы, чтобы они относились к нам», предполагает способность к сопереживанию через отождествление себя с другими людьми и понимание их. Если же этот необходимый компонент эмоциональной жизни не достаточно развит или отсутствует вовсе, мы наблюдаем пародию на личность, называемую психопатом. Таким образом, все проблемы психопатов изначально продиктованы их неспособностью чувствовать эмоции окружающих людей.
Поворотным моментом в формировании своего личностного типа сам Керк считал «инцидент со щенком», однако я полагаю, что склонность к асоциальному поведению закладывалась у него с первых же часов жизни. Родился он во вторник, а в ближайший понедельник его мать уже отправилась на работу, оставив младенца на попечении его тринадцатилетней сестры. Керку было просто невозможно отождествлять себя с жестоким и сильно пьющим отцом, а мать его настолько выбивалась из сил на работе, что возвращалась домой совершенно опустошенной и неспособной к эмоциональному взаимодействию. Керк рос под присмотром сестры-подростка, в душе ненавидевшей его, так как забота о нем не позволяла ей проводить время с подругами. Соответственно, на подсознательном уровне от нее шел мощный посыл: «Не привязывайся ко мне, у меня нет на тебя времени!»
Через жестокости родительского обращения пришлось пройти в детстве и работавшему уборщиком альфонсу по имени Марк. Отец «воспитывал» его ремнем, бросал на пол и бил о стену, если малыш долго плакал и никак не успокаивался. Когда он учился в начальных классах, в качестве наказания его часто били по голове, душили или запирали в крошечной темной кладовке. Подобный жизненный опыт едва ли мог способствовать развитию у ребенка чувства сопереживания.
Не слишком отличалась от этой атмосферы и та, в которой формировался Бостонский Душитель, разве что избиения его, пожалуй, были более жестокими и, кроме того, поведение отца провоцировало раннее развитие сексуальности в ребенке.
«Отец… — монотонно говорил Де Сальво. — Каждый вечер он выстраивал нас перед собой, меня и моего брата Фрэнка, и лупил ремнем. Я и сегодня могу точно вам сказать, какого цвета был этот ремень и какого размера — два на тридцать шесть дюймов, — хороший ремень, с такой здоровой пряжкой. Каждый вечер он выстраивал нас перед собой и хлестал этим чертовым ремнем — каждый вечер, независимо от того, провинились мы в чем-нибудь или нет. Тогда мы ходили только в четвертый или пятый класс…
И еще отец перед нами забавлялся с проститутками» (Франк, 1966, с. 316, 317).
Стиль жизни. Едва ли стоит говорить, что из всех личностных типов, обсуждаемых в этой книге, асоциальный тип является наиболее деструктивным. И проявляется это не только в случаях преступлений, оканчивающихся смертью жертвы, которая, кроме того, подвергается издевательствам до, во время и после убийства, но и в менее экстремальных ситуациях. Даже те любовники, у которых асоциальные наклонности проявляются в наименьшей степени, попирают принципы взаимного доверия, семейных уз, соблюдения приличий и принятых в обществе норм поведения, тем самым негативно влияя на социальные устои. Делают они это самыми разнообразными способами, но наиболее опасный заключается в разрушении семей и, следовательно, самого общества.
Большинство ваших знакомых не принадлежит, конечно, к таким экстремальным представителям асоциального типа, как Керк, Бостонский Душитель или маньяк по прозвищу Сын Сэма. Однако присущие им характерные признаки, проявляющиеся с существенно меньшей интенсивностью, вы без труда обнаружите у некоторых из своих коллег или приятелей. Импульсивность поведения, неспособность извлекать уроки из ошибок, многочисленные романы на стороне, отсутствие угрызений совести, свободная раздача обещаний без намерения выполнять их и полное равнодушие к чувствам окружающих — в современном обществе все это встречается отнюдь не редко. «Манипулирующий» тип в значительно большей степени присущ мужчинам, но основные его признаки встречаются и у женщин, примером чему может служить случай Роберты.
Роберта
«Бобби» ее назвали в честь отца, но он недолюбливал ее с самого рождения, просто потому что она родилась девочкой. Ее родители всегда мечтали о том, что у них будут сын и дочь, так что рождение Бобби принесло разочарование им обоим и в первую очередь отцу. Выросший в обществе трех сестер — «в женском окружении», как он сам об» этом говорил, — он страстно хотел сына и очень расстроился, узнав, что у него опять родилась дочь.
Она, должно быть, чувствовала это и всеми силами старалась заслужить его расположение, пытаясь во всем быть «папочкиной помощницей». Она преданно ходила за ним по двору и стремилась помогать в любой «мужской работе», которой он занимался, отлаживая двигатели и перебирая трансмиссии. Ее отец был механиком и совладельцем небольшого гаража. Кроме того, он никогда не гнушался побочных приработков. Подъездная площадка перед их домом была похожа на стоянку подержанных автомобилей. Таким образом, пока ее сестра училась печь хлеб, шить и «смотреть за собой», Бобби наблюдала, как отец разбирает двигатели и ремонтирует газонокосилки.
Однако Бобби не знала того, что «папочкин гараж» был в действительности подпольной мастерской, в которой угнанные машины разбирались на запчасти, чтобы затем продать их рыночным оптовикам в соседние штаты. Когда ей было семь лет, отца арестовали, и больше она никогда о нем не слышала. С этого момента налаженная, казалось бы, жизнь семьи покатилась под откос. Они переехали в крошечную квартирку, и мать Бобби, чтобы содержать дочерей, стала заниматься проституцией, нередко приводя домой своих клиентов.
Когда Бобби сидела в моем кабинете и рассказывала о своем прошлом, терзавшая ее боль была столь же очевидна, как и слезы на щеках, сопровождавшие детские воспоминания.
«Помню, как едва ли не каждую ночь я плакала и прятала голову под подушку, чтобы только не слышать того, что эти мужчины делали с мамой. Я хотела войти к ним и потребовать, чтобы они прекратили обижать маму, но нам строго запрещалось даже приближаться к ее комнате, когда она была «занята». Иногда они ее действительно били, потому что, помню, по утрам я видела на ее теле синяки, но теперь я понимаю, что крики и стоны, которые я тогда слышала, были в основном звуками секса, проникавшими сквозь тонкие стены спальни.
Я не знала, что мне делать. Я была в полной растерянности, потому что думала, что они обижают маму, но вместе с тем я с самых ранних лет знала, что эти «милые люди», как мама их называла, оплачивают аренду квартиры и обеспечивают нас едой».
К десяти годам Бобби начала воровать для удовлетворения собственных нужд и внесения своей лепты в семейные доходы. В тринадцать она стала принимать наркотики и торговать ими. Вскоре она последовала материнскому примеру и начала использовать секс для приобретения необходимых ей вещей. В строго юридическом смысле она не занималась проституцией, а обещала мужчинам, что переспит с ними в обмен на различные подарки, в число которых могли входить магнитолы, косметика, телевизоры и другие «предметы роскоши».
Вспомнив наполненные душевной болью ночи, которые пришлось пережить Бобби в раннем детстве, и учитывая подростковую проституцию, заполнившую большую часть ее времени в чуть более зрелом возрасте, вы не удивитесь, узнав, что она бросила школу и стала все глубже и глубже увязать в наркотиках.
Дети, прошедшие через подобное душевное смятение и оставшиеся без помощи заботливых родителей, редко могут развить в себе способность терпеть и переносить неприятные эмоции. Вполне понятно, что решение своих проблем они пытаются найти в «химических утешителях» (алкоголе и наркотиках), несущих предсказуемую и немедленную смену настроения.
В более цельных семьях один или оба родителя эмоционально доступны ребенку с первых недель его жизни, они могут успокоить его, утешить, приласкать в моменты душевных потрясений и даже объяснить их причины. Такое взаимодействие между ребенком и родителями начинает восприниматься им как должное и привычное и позволяет управлять собственным настроением, не прибегая к помощи химических препаратов и значительно снижая риск возникновения наркотической или алкогольной зависимости, а также психопатического «отключения» эмоций. Бобби, однако, в этом не повезло.
К моменту нашей первой встречи она принимала такие дозы тайленола с кодеином, что способность ее крови к свертыванию была существенно нарушена. Стоило ей пошлепать себя по руке, как на ней тут же образовывались огромные черно-синие пятна в местах внутренних кровоизлияний, сохранявшиеся затем неделями. Ее проблема была не только в пристрастии к кодеину, но и в том, что в это время в самом разгаре был уже шестой для нее бракоразводный процесс.
Однако пришла она ко мне не для того, чтобы я помог ей избавиться от кодеиновой зависимости или спас ее брак, а только по той причине, что, по мнению ее адвоката, на суд должен был произвести благоприятное впечатление факт посещения ею консультаций у специалиста по семейным отношениям. Я сразу почувствовал в ней глубочайшую душевную пустоту, полное отсутствие каких-либо искренних эмоций. Несмотря на ужасающие обстоятельства ее детства (или, если быть точнее, именно из за них), она, казалось, совершенно не испытывала настоящей душевной боли. А оставшиеся ее крохи глушила кодеином.
Обычно именно душевная боль заставляет людей искать помощи, обращаться к психотерапевту и проводить в его обществе продолжительный период времени, необходимый для устранения подобных проблем. Бобби, однако, была совершенно не обременена тревогами и волнениями; она утверждала, что приступы депрессии ей практически не знакомы, и с некой «житейской практичностью» заявляла, что тот образ жизни, который она ведет, ей «вполне по душе».
Хотя на протяжении наших встреч она на удивление последовательно и логично излагала свои мысли, слова ее не сопровождались соответствующими эмоциями. В них не звенел «колокольчик искренности». Она говорила, что ей грустно, но на лице ее не было и тени печали. Она рассказывала о гневе, раскаянии, тоске и даже любви, но выражение ее лица при этом почти не менялось. Ее эмоциональная жизнь была совершенно выхолощенной, и слова большей частью оставались всего лишь словами. Я не удивился, что после третьей консультации она решила прекратить наше общение и, закрыв за собой дверь кабинета, навсегда ушла из моей жизни.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.